Анастасия Фролкина - Загадка опасного Лондона

Уже совсем стемнело, когда в дверь дома на улице Олдвич торопливо постучали. Хозяйка тут же открыла. На пороге стояла ее квартиросъемщица, мисс Оливия Степфорд, она была бледна, ее каштановые кудри выбились из-под шляпки и неряшливо лежали на плечах мокрыми прядями. Шел дождь, и бедняжка промокла, хотя зонт был зажат в ее руках. Но не это поразило хозяйку. Лицо, всегда жизнерадостной и улыбчивой мисс Степфорд, изменилось до неузнаваемости. Ее глаза были широко раскрыты, а губы плотно сжаты в полоску. Девушка торопливо зашла в дом, крепко прижимая к груди свой саквояж,  поднялась в комнату, и не спускалась оттуда до следующего утра.

         Заперев изнутри дверь, она снова и снова перебирала в уме события этого вечера. В половине седьмого мисс Степфорд закончила занятия с сыном адмирала Лэнсс,  Гарри,  которого она обучала французскому языку три раза в неделю с пяти до половины седьмого, и вот уже вышла на улицу Стрэнд, как начал накрапывать дождик. Она открыла свой саквояж и отыскала зонт. Затем, краем глаза заметила мужчину в черном плаще и котелке. В этот момент она могла поклясться, что уже видела его возле дома  адмирала. Мисс Степфорд отвернулась и быстрым шагом пошла вдоль Темзы в сторону Флит-стрит. Уже начало темнеть, ветер гнал клочья тумана и дождь становился сильнее. Она так и шла, зажав в руке нераскрытый зонт. В какой-момент оглянулась - мужчина следовал за ней. Оливия одной рукой прижала к себе саквояж, а второй подобрала подол платья и в ужасе побежала, плохо разбирая дорогу. Она отчетливо слышала за спиной тяжелые шаги своего преследователя. И вдруг, огляделась и обнаружила, что стоит на улице Олдвич, в одном квартале от своего дома.

         На дворе стоял 1888 год. Лондон стал очень опасен. Таймс пестрел заметками, о так называемом, "Джеке Потрошителе", звере в  человеческом обличье. И никто не знал, когда он опять выйдет на кровавую жатву, превращая уайтчепельскую жрицу любви в натюрморт остывшей плоти. Город был полон ужаса и любопытства, а репортеры только сильнее нагнетали страсти.

Спустившись к завтраку, Оливия почти ничего не ела, так повлияло на нее вечернее происшествие, а после торопливо собралась и к большому удивлению хозяйки ушла, прихватив с собой саквояж. Она всегда брала его с собой. Вернувшись, девушка сообщила, что уедет на время в Париж, к своей тете. Той требовалось присутствие племянницы для решения важного семейного вопроса.

          Вернувшись через два часа, она написала письмо во Францию, а после всех  приготовлений спустилась в гостиную и спросила хозяйку квартиры, сможет ли ее сын оказать ей небольшую услугу. Парнишке было двенадцать лет, и он иногда выполнял мелкие поручения матери и ее постояльцев. Хозяйка не стала возражать и мальчик опустил письмо в ящик на перекрестке улиц Стрэнд и Олвидч, а так же купил билет третьего класса на вокзале Сент-Панкрас. За старания  мисс Степфорд вручила ему целую гинею.

Вечером того же дня девушка нанесла визит в дом адмирала Лэнсса. У него были гости — они курили, играли в карты и вели неторопливые беседы о состоянии дел в имперских колониях. Кое-кого из них Оливия даже знала. Адмирал проводил мисс Степфорд в свой кабинет и внимательно выслушал. Оливия известила его о намерении уехать из Англии на время. Адмирал немного расстроился, и, пожелав счастливого пути, не преминул выдать расчет. На предложение остаться на ужин она ответила отказом, сославшись на дорожные сборы. Когда они выходили из кабинета, один из гостей адмирала, доктор Джеймс Каллгори,  воскликнул:

- Как мисс Степфорд, вы уже покидаете нас?

 С первого визита Оливии в этот дом доктор Каллгорис настойчиво искал ее общества, даже пытался ухаживать за молодой преподавательницей.

 — Доктор Каллгори? Это вы? — неуверенно спросила девушка.

 — Да, мисс Степфорд, я подумал, что не стоит молодой леди в одиночку ходить по ночному Лондону. И решил составить вам компанию — если позволите, конечно. — мужчина перевел дух, от спешки у него перехватило дыхание. Он был еще довольно молод и хорош собой. Прямые светлые пряди обрамляли чистое лицо, взгляд голубых глаз был внимателен и спокоен. Доктор был высок и хорошо сложен. Он когда-то служил военным хирургом в восточных кампаниях Ее Величества и сохранил с тех пор полную достоинства выправку.

— Благодарю вас, — облегченно вздохнула Оливия, — Признаться, я рада, что теперь пойду теперь не одна. 

 — Всегда к вашим услугам. — галантно поклонился Джеймс.

На некоторое время повисло напряжённое молчание.

 — Как-то неспокойно стало в Лондоне — проговорила Оливия, глядя прямо перед собой.

 — Вы поэтому покидаете нас? — шагал рядом с мисс Степфорд, заложив руки за спину.

 — Нет-нет, — поспешно, даже слишком воскликнула девушка — это из-за тети, она живет в Париже, и ей срочно необходимо мое присутствие для решения важных семейных вопросов.

 — Значит, по семейным обстоятельствам, — , понимающе улыбнулся мужчина.

 — Все верно.

Снова некоторое время только звук шагов разбавлял тишину.

 — Почему же вам неуютно в Лондоне? – наконец спросил доктор Каллгори.

 — Как? Разве вы не читали об "Уайтчепельском мяснике" в Таймс? — удивилась девушка.

 — Действительно, пугающая перспектива... — задумчиво проговорил он.

 — Да... — растерянно ответила девушка, — правда, я слышала, что он нападает только на... — она замялась, не решаясь проговорить вслух слово "проститутка", но доктор понял ее.

 — Вы правы, — кивнул он, — На таких шпиль не оборачивается.

 — Шпиль? – недоуменно переспросила Оливия.

 — Я родом из Честерфилда, — пояснил доктор, — Шпиль церкви в Честерфилде закручен на манер штопора. Одна из местных баек гласит, что это дьявол дернул за шпиль, пролетая мимо. По другой версии, как-то раз невеста на свадьбе оказалась… невинна. Чтобы лучше разглядеть эдакую невидаль, шпиль повернулся вокруг своей оси, да так и застрял. Бедные девушки, — вздохнул он, — чем бы они не занимались, такая смерть слишком жестока.

 — Так считает и "Таймс". — ответила Оливия, плотнее закутавшись в шарф. Она не оценила шутку со шпилем. Холодный ветер пронизывал до самых костей.

 — Впрочем, "Таймс" — это еще не весь Лондон, — Оливия покачала головой, — Известно ли вам, что есть люди, считающие, что эти женщины получили по заслугам?

 — Не может быть! — воскликнул мужчина.

 — Совершенно точно, мистер Каллгори. Более того, они даже приводят аргументы в поддержку своей точки зрения.

Джеймс поиграл желваками.

 — А еще я слышал, что это могла быть и женщина. 

 — Что вы говорите?!

 — Так и есть, — подтвердил он, — в "Дейли-Ньюз" есть статья об этом. Они пишут, что на такое могла пойти одинокая женщина, ведущая тихую размеренную жизнь, соблюдающая правила и нормы приличия, возможно, даже из высших кругов.

 — Неслыханно! — прошептала Оливия, — чтобы женщина совершила подобное. Да у нее просто не хватит сил для этого!

 — Да сила там и не нужна. Бедняжек прикончили прямо на месте промысла, даже не перенося куда бы то ни было. Пишут, что натолкнуть преступницу на подобное деяние могли растущий уровень непотребных услуг и обида за свое одиночество. Как вы считаете? — он повернулся к Оливии.

 — О чем вы? — воскликнула девушка.

 — Могли толкнуть женщину на преступление обида за свое одиночество?

 — Почему вы спрашиваете об этом меня? — удивилась мисс Степфорд, — А впрочем, если вам так интересно мое мнение, то вряд ли. От одиночества травятся, а не режут людей. Чужая смерть еще никого не спасла от одиночества. Если это действительно сделала женщина, то совсем по другой причине.

 — Вот и я думаю, — улыбнулся Джеймс, — что все это выдумки репортеров. Тем более, как я уже сказал, сила в подобных действиях не нужна, а вот что действительно необходимо, так это владение скальпелем.

 — Скальпелем? — удивилась Оливия.

 — Именно, - подтвердил доктор, — Вскрыть брюшную полость ножом и не задеть при этом внутренних органов очень трудно, практически невозможно. Даже после того, как жертву задушили и она не сопротивляется.

 — Но выходит, это мог быть доктор, ваш коллега? — спросила девушка.

 — Несомненно! - воскликнул мужчина, он как будто обрадовался этой догадке, — более того, высококвалифицированный врач, опытный хирург.

 — Но таких, наверно, в Лондоне не так много, — задумчиво проговорила мисс Степфорд.

 — Совершенно верно, — отозвался Джеймс, — более того, всех специалистов такого уровня я знаю лично.

 — Неужели кто-то из них мог пойти на такое? — ужаснулась девушка.

 — Случись подобное, я бы ничуть не был удивлен, — холодно ответил доктор. — От этих женщин дурная болезнь распространилась по всему Лондону. Они разрушают семьи и укрывают средства от казны Ее Величества. Я сам работаю в больнице св. Льюиса и должен сказать, что мучения поражённых этой заразой действительно ужасны. Несчастные мучаются жуткими болями, их лица изуродованы гниющими язвами. Внутренние же органы отравлены ртутной настойкой, которую они вынуждены принимать, дабы хоть ненамного продлить свои дни. Но под конец эти люди уже сами молят о смерти, так нестерпимы их муки. Видели бы вы лица детей, на которых ложится весь груз позора за родителей, а ведь они и без того становятся сиротами. Подчас малыши — без средств к существованию, без возможности получить достойное образование — оказываются и вовсе выброшены на улицу. А вам известно, что старые проститутки, — он и не заметил, как употребил непотребное слово, — забирают сирот и заставляют их промышлять попрошайничеством.

 — Но ведь мужчины  добровольно посещают продажных женщин — попыталась возразить Оливия.

Доктор только пожал плечами.

 — Человек слаб. Многие не стали бы этого делать, не будь их услуги столь доступны.

Девушка замолчала, и некоторое время они шли по ночным улицам в тишине. Вдруг она резко остановилась и взглянула на доктора.

 — Простите, а откуда вам стало известно, что эти женщины были задушены? Я ничего такого не слышала, да и газеты писали только о ножевых ранах.

 — Это вы меня простите, мисс Степфорд, — спохватился Джемс, — Только позвольте сначала спросить: достаточно ли вам платил адмирал за уроки французского?

Оливия опешила от такого вопроса.

 — Я не понимаю вас, доктор. — она с недоумением посмотрела в лицо своему спутнику.

 — Просто мне интересно, нуждались ли вы в деньгах, или принимали клиентов на Миллерз-Корт, 13 просто для удовольствия?

Он грубо схватил девушку за талию , прижал к себе и ткнул ей под ребра что-то твердое.

 — Не надо кричать, — процедил Джеймс, обдавая ее ухо своим тяжелым дыханием.

 — Как... как вы узнали.? — хрипло прошептала Оливия. Глаза ее раскрылись от ужаса.

 — Я следил за тобой, — он медленно пошел вперед, увлекая девушку за собой, — Правда, смешные времена настали, уличной девки днем с огнем не сыскать. Квартирки себе завели, боятся. Но отчего же ты дрожишь, милая! — Каллгори прижал ее к себе еще крепче. — Не надо, успокойся, у нас еще есть немного времени. 

 — Что вам нужно, — глаза мисс Степфорд наполнились слезами, — у меня есть деньги, я могу заплатить, назовите цену.

 — Заплатишь, непременно заплатишь. — кивнул доктор, — А знаешь, мне даже жаль, что придется расстаться с тобой, ты ведь так не похожа на этих опустившихся шлюх. Впрочем это лишний раз доказывает твою испорченность. Их еще можно понять: не думаю, что хоть одна могла назвать имена своих родителей. Но ты, образованная, приличная девочка, такая ухоженная, такая ароматная, — он прикоснулся к ее волосам, — и вдруг в этом вертепе, в самом омуте порока. Я ведь глазам своим не поверил, когда увидел тебя в Ист-Энде, среди матросни и грязных бродяг. А ты помнишь тот вечер, когда адмирал Лэнсс представил мне тебя? Не отвечай, я знаю, что помнишь, — Каллгори улыбнулся, — я ведь всерьез собирался ухаживать за тобой. А твой французский прононс  просто покорил меня. Неужели все из-за денег?

Оливия не отвечала, покорно шла, влекомая своим спутником — она уже давно поняла, куда он ее ведет. Парочка направлялась прямиком в Ист-Энд. На Дорсет-стрит было многолюдно: пьяные грузчики Докленда и матросы, попрошайки, уличные карманники — все они были завсегдатаями местных пабов и опиумных притонов. Раздавались крики и ругань. Один раз девушка поскользнулась на нечистотах, в изобилии покрывавших мостовую, но доктор крепко держал ее.

Миновав злачную улицу, Джеймс Каллгори с девушкой свернули на Миллерз-Корт. Подойдя к дому номер 13, мужчина пропустил ее к двери, и Оливия, выудив из плаща ключ, открыла дверь. Мистер Каллгори грубо втолкнул ее внутрь и зашел сам, не выпуская из рук револьвер.

Свет уличных фонарей почти не доходил сюда, и Оливия зажгла свечу.

Обстановка была простая и незатейливая: кровать, два стула, тумба, стол и туалетный столик. В комнате кисло пахло вином и несвежим бельем

 — У тебя есть выпить? — спросил он с уверенностью хозяина.

Девушка на негнущихся ногах прошагала к столу, отыскала два чистых бокала и початую бутылку вина с броской этикеткой. Дулом пистолета доктор махнул в сторону бутылки. Оливия разлила вино в бокалы, подала один Джеймсу, а второй оставила себе. Мужчина сделал большой глоток, затем еще один, и поморщился. Потом поставил бокал на стол, снял цилиндр, плащ и пиджак. Все это он проделал, не выпуская пистолета из рук, а мисс Степфорд — из виду. Она так и стояла столбом посреди комнаты.

 — Чего ты хочешь? — спросила она робко.

 — А ты наверно часто задаешь мужчинам этот вопрос. 

Он мерзко ухмыльнулся.

 — Сейчас узнаешь. 

Свободной рукой он достал из кармана плаща небольшой сверток, положил на стол и развернул. В полумраке комнаты блеснул металл. Внутри свертка лежал медицинский скальпель.

 — И все-таки, — спросил он, присаживаясь на стоящий рядом стул — видимо, вино слегка ударило в голову, но ничего, сейчас отпустит, — зачем ты это делала? Ведь наверняка не из-за денег. Разве я не прав?

Оливия глубоко вздохнула, как ему показалось, даже с облегчением. Она поставила свой бокал на туалетный столик и с вызовом посмотрела в лицо собеседнику.

 — Месяц назад, в Париже, меня нашел некто Каперси, — медленно проговорила она, внимательно наблюдая за доктором. — Он содержит местные бордели, но и вольные девки Ист-Энда платят ему немалую мзду за свою безопасность. Достаточно богатый и влиятельный этот господин Каперси. С некоторых пор он стал терпеть убытки из-за какого-то психа, которому вздумалось потрошить его девочек. «Свободные» перестали платить процент, ведь безопасности как небывало, а собственные содержанки отказались работать. Ребята Каперси избили нескольких, но это не возымело действия. Тогда он обратился ко мне, через наших общих знакомых — я, конечно же, я в "Дейли-Пост" объявлений не даю, — она стала медленно подходить к Джеймсу, — Я попросила его предоставить мне жилье и обеспечить ежедневную клиентуру. Все должно было выглядеть правдоподобно, а чтобы не промахнуться, здешние красотки уже две недели никого не принимали. Ловко, правда? — она наклонилась, поставила левый локоть на стол и уперлась подбородком в кулак. Ее лицо оказалось совсем близко к лицу сидящего напротив мужчины. Джеймс наблюдал за ней мутными глазами, рука, сжимавшая револьвер, бессильно упала на колени, голова слегка подрагивала, как будто его клонило в сон. — А ты и купился, милый, — улыбнулась Оливия. — Кстати, не пытайся встать, а то еще упадешь и расквасишь лицо. На чем я остановилась? Так вот, имея в распоряжении предоставленную мистером Каперси широкую сеть агентов, я вышла на твой след, проказник ты эдакий. — она потрепала его по волосам. Затем выпрямилась и взяла со стола скальпель, а из руки доктора револьвер, уже готовый упасть на пол. — Можно было бы отдать тебя в руки Скотланд-Ярда, — она с сожалением развела руками — но не они мне платят. Я узнала, где ты чаще всего бываешь, а имея блестящие рекомендации, устроиться к адмиралу было и вовсе просто. А за рекомендациями дело не стало. Если тебе интересно, я была уверена, что ты придешь как обычный клиент. Но ты оказался парнем с фантазией, и, заметив повышенное внимание к своей персоне, поняла, что догадался, чем я занимаюсь в свободное от преподавания время. Пришлось обзавестись вот этим, — она достала из кармана аккуратно скрученную удавку, — Кто знает, когда ты решишь напасть. Визит к адмиралу сегодня вечером — это последняя попытка вывести тебя на чистую воду; видишь ли ,мне пора возвращаться в Париж. Я знала, что ты будешь вечером у Лэнссов, и специально пришла в это время. А ты привел меня в ловушку, приготовленную для тебя же. В противном случае лежать бы тебе удавленным под каким-нибудь мостом. И никаких улик. Яд я привезла из Южной Америки, он довольно редок и дорог, поэтому я заберу остатки с собой.

Лицо Джеймса Каллгори дернулось и раздался даже не шепот, шелест:

 — Кто ты?

 — Меня зовут Мери Джейн Келли, я наемный убийца. Но все зовут меня "Черная Мэри".

Хлопнула дверь дома номер 13 на Миллерз-Корт. Одинокая беззащитная девушка, озираясь,  торопливо зашагала в сторону Дорсет-стрит.

Лондон стал очень опасным местом.


Оставить комментарий

Комментарии: 0